Кино эпохи Порокко - Кровавые Канны 2009
Этот Каннский фестиваль буквально утонул в крови. На Красной Дорожке валяются расчлененные трупы, хилые остатки которых дожирают вампиры Чхан Ук-Пака ("Жажда"). В это время сзади вампиров мочат бесславные ублюдки Квентина Тарантино, отчего вампиры взрываются внутренностями, изъеденными червями и птицами из "Антихриста" Ларса фон Триера. А ублюдкам отрезают гениталии ожившие покойники Гаспара Ноа ("Войди в пустоту"). Эти свежие покойнички завидуют половым возможностям живых ублюдков и потому доводят их до эякуляции кровью.
Подвалили и паханы с сокамерниками из "Пророка" Жака Одрийяра, сосущие гениталии вампирам. Паханы тоже мочат ублюдкав и отрезают друг другу головы бритвами. Кому-то удается расчлененка, на которую сподвиг Бриллианте Мендоза со своей резней.
Описывать далее эту массякру, катящуюся в ад, не имеет смысла. Перед нашим взором предстают ужасы, сравнивые со средневековыми протоколами инквизиции. И над всем этим Ларс фон Триер, нацепивший птиц Хичкока, размахивает плакатом с надписью "Антихрист" - пальцем и кровью.
Вы думаете это прикол? Нет, именно так может выглядеть бал-маскарад, который в далеком будущем захотят изобразить об этом памятном кровавом кинофестивале. Так что же происходит там? Такого хорорра мировые кинофестивали не видели ни разу в истории человечества. Думается, что жюри фестиваля теряет аппетит и сон после просмотра очередного номинанта, медленно сами превращаясь в вампиров. Хотя, возможно, Изабель Юппер (президент жюри) получает скрытое удовольствие, привитое Ханнеке.
Можно с точностью сказать, что этот фестиваль войдет в историю кинематографа как кровавый.
На пьедистал искусства взошел его величество порок. Порочность и извращение охватили маниакально всех крупных мировых режиссеров и пожрали все их устремления со стремительностью бубовой чумы.
Почему этот фестиваль мы можем назвать вхождением кинематографа в эпоху Порокко? Для этого надо рассмотреть топ самых извращенно-изощренных картин, которые стали родоночальниками этой новой волны кинематографа.
I:
По праву первое место занимает "Антихрист" Ларса фон Триера, взорвавший всю прессу волнами черного пиара:
"Садомазохистский хоррор, сочиненный на двух актеров (Уильям Дефо и Шарлотта Гинзбург). Герои после гибели своего ребенка бегут от депрессии в густой лес, населенный дикими животными и птицами. Но вместо утешения погружаются в сатанинский хаос, правящий миром, - в темноту своих страхов и в бездну разрушительной сексуальности. Триер в качестве источников вдохновения ссылается на Стриндберга с его войной полов, но по стилю картина больше всего напоминает средневековую готику. Режиссер не жалеет эпатирующих жестов: в "Антихристе" хоронят заживо, отрезают ножницами клитор и эякулируют кровью.
На пресс-показе зал реагировал на триеровские ужасы нервным смехом, а финальное посвящение Тарковскому вызвало бурное негодование. Напрасно: профпублика проявила самое низкое свое свойство - мстительное охаивание вчерашних кумиров. Но Триер и в этом своем "упадническом опыте" остался великим. На пресс-конференции его попытался сбросить с корабля современности чернокожий американский журналист, будто бы на партсобрании, призвавший режиссера к ответу: что он хотел сказать, каков месседж? Триер ответил, что не обязан разъяснять свои опусы. Американец сказал: нет, извините, это вам не дыра какая-то, а Каннский фестиваль, извольте объясниться. Триер парировал: меня пригласил фестиваль, а вы не знаю как сюда попали, и объяснять я ничего не буду. Тогда встал неопознанный российский журналист и заверил мэтра, что в России его фильм поняли, и про Тарковского тоже".
II:
Второй фильм нашего топа может просто довести до диареи. Это картина Чхан Ук-Пака, известного нам по "ОлдБою", - "Жажда". Тут жестокость уже становится кошмаром, в котором два с половиной часа сосет кровь священник. Представитель божьего органа, милый божий человек, испробовав на себе вакцину от смертоносной болезни, стал вампиром! Сцены этого фильма превзойдут любые пожирания осьминогов по своей мощи и правдоподобию кошмара.
Пресса так резюмировала работу:
"В фильме есть отсылки к европейской культуре - роману Золя "Тереза Ракен", живописи Редона и фильмам Херцога, но все равно он ни на что знакомое решительно не похож. Радикальное и ошарашивающее, тошнотворное и бескомпромиссное, такое кино, естественно, нашло немного поклонников на Круазетт, но имеет все шансы стать новой классикой".
И последнее место святой троицы по праву принадлежит Квентину Тарантино - еще никогда ему не выпадал такой благовидный предлог для массового геноцида - фашистов! Насилие превращается тут в истинное удовольствие и выплескивание затаенных инстинктов и звериной сущности.
А главного ублюдка играет Бред Питт, утилизирующий всех нацистов, превращая их в кишки и размазанные красные комочки. От такого мочилова любой маньяк-потрошитель содрогнулся бы приступом дурноты:
"В этот раз режиссер вновь переосмысливает на современный лад классическую второсортную ленту. "Бесславные ублюдки" - это почти что ремейк одноименного, тридцатилетней давности фильма Энцо Дж. Кастеллари. В свою очередь эта итальянская лента была парафразом классического боевика Роберта Олдрича "Грязная дюжина". Кастеллари всегда славился очень деятельным подходом к постановке своих фильмов, несмотря на их второсортную жанровую принадлежность.
Пока совершенно непонятно, что лента самого Тарантино будет представлять в итоге - ее тэглайн отсылает к Сержио Леоне, а сам фильм будет разделен на пять эпизодов, один из которых снят в духе "новой волны", столь любимой режиссером".
Присоединяется к кровавому царству и старый извращенец - Гаспар Ноэ, со своим новым шедевром, трейлер которого автор предусмотрительно зажал. Однако уже известно, что речь пойдет о покойнике, которого видимо, будут убивать на наших глазах на протяжении теперь уже 10 минут. Как ни странно жертву зовут Оскар. Он приехал в Токио торговать наркотиками вместе с сестрой-стриптизершей Линдой и обещал ей не разлучаться. Вот и после превращения в рубленый стейк, Оскар не исчезает.
Список фестивальных фильмов просто разбухает, пропитанный кровью, насилием и смертью, но это далеко не все. Была представлена картина автора "Человека-Паука", который решил отступиться от подросткового комикс-жанра и снял "Затащи меня в Ад". Речь там идет о банковской служащей, которой не повезло отказать в кредите старушке, которая оказалась настоящим демоном. Эта тварь в облике старушки божьего одуванчика накладывает на героиню проклятие и если его не снять, через три дня придется открывать банковское отделение в аду!
Канны расцвели эпохой Порокко, поэтому от вампирских страстей наконец перейдем к более щекотливым вариациям. Например, фильм Жака Одрийяра "Пророк". Герой картины попадает в тюрьму, где вынужден отсосать у сокамерника и зарезать его бритвой, изощренно утаенной за щекою. Что собственно опять-таки подводит нас к такой интеллигентной субстанции, как человеческие соки. В этот раз они просто фонтаном изливаются в Каннах.
Например, Бриллианте Мендоза устроил вообще откровенный душ из этих соков.
"Студент школы криминалистики, будущий полицейский, ради приработка становится соучастником зверского убийства проститутки - с пытками, насилием и расчленением трупа, части которого бандиты в знак устрашения разбрасывают по всему городу".
А в "Месть" Джонни То: "кровь красиво льется и лишена запаха. Но именно это кому-то кажется привлекательным".
Особые изощренные красоты представили Моника Беллуччи и Софии Марсо в картине "Не оглядывайся". Они странным образом становятся единым целым в этом фильме - не мутантом из которого валятся кишки, а мистическим клоном одна другой.
Описание:
"Жанна - писательница, замужем, имеет двоих детей. Она начинает замечать тревожащие её изменения в доме. Её тело начинает менятся. Но никто вокруг неё, кажется, этого не замечает. Семья списывает страхи Жанны на стресс, связанный с выходом её новой книги, но сама она понимает, что что-то другое, более глубокое и волнующее имеет место быть.
Фотограф её матери отсылает Жанну в Италию на поиски одной женщины. И там, преобразовавшись в другую женщину, Роза-Марию, она наконец-то поймёт странный секрет её истинной сущности".
Не остался равнодушен к общему бестиарию и Павел Лунгин. Фильм "Царь" обещает изменить прохладной интеллектуальности его "Острова":
"Да, мой фильм это метафора на непосредственно Россию. Различие сегодня в том, что осуществление власти сейчас не следует ни из одной идеологии. Могущество решает. Все же, "Царь" апеллирует к сталинскому периоду правления, когда не было никакой возможной стратегии для выживания, и люди могли исчезать без причины. Сегодня ситуация остается трудной, но стратегия выживания ясна: почитание правил помогает сохранять свободы, но сами правила всегда различны для тех кто при власти и для народа в целом".
А завершает коллекцию кровавого воображариума Педро Альмодовар со своими скучними "Разомкнутыми объятиями". Но о совпадение! Даже в его приличном фильме главный герой пишет сценарий про врачей-вампиров, сосущих кровь из своих пациентов. Хотя как знать - быть может это только короткая передышка. Еще не известно, что произойдет в картине Михаила Ханнеке, который уже не первый десяток лет исследует границы возможной жестокости.
После такого представления возникает главный вопрос: "Что же происходит в ноосфере Земли и коллективном бессознательном, что художники разразились как один такими адскими пейзажами?" И ведь далеко еще не все картины перечислены. Однако такое совпадение на одном фестивале картин о вампирах, насилии и крови не может быть случайно. Возможно, это кризис заставил режиссеров погрузиться в ужасы, чтобы отвлечься от ужасов финансовых - ведь по сравнению с вампирами, приставы кажутся просто спасителями.
Впрочем, кризис не очень убедительное объяснение, ведь все эти чудесные фильмы начали сниматься еще до его наступления. Просто человек должен изливать свою теневую природу, выпускать ее хотя бы в произведениях искусства, если уж на Ирак денег больше нету. В последнее десятилетие кинематограф стал уходить от инстинктивной природы человека в социальную. Сплошные Шультесы в больничных палатах и режиссеры, будто услужливые медсестры, пытающиеся вылечить человечество от недугов социума. На экранах последние годы властвовала гуманитарная помощь: бомжам, африканцам, украинской мафии и т.д. Политикой мировых кинофестивалей было выделять картины стран третьего Мира и европейских режиссеров, снимающих без эскапизма и надрыва - просто о простом несчастье людей. Стерильная режиссура крепко засела в теле мирового кинематографа. Постепенно кино стало гуманитарными акциями в пользу социально обиженных. Вся мистика была выдворена в уголки монтажных склеек жанрового кино - фестивалем правила социальная правда. Все, что ее не касалось - стало совершенно не актуально. С другой стороны, можно назвать это уходом режиссуры от самого человека, ибо он перестал быть героем экрана - им стал социум с проблемами военных конфликтов, режимов, голодных детей, забитых школьников и запрещенных абортов.
Картины о внутренней сути человека и тем более мистика - остались ненужными. Такую ситуацию в кинематографе можно сравнить с человеком, постоянно соблюдающим нормы приличия, услужливым окружающим. Человеком, в котором любое проявление неуемного животного начала просто запрещено. А подавление своей тени, как известно, ведет к глубоким неврозам или всплескам страшных пугающих явлений во снах и фантазиях. И когда все это набирает критическую массу, то случается взрыв: подсознание выходит наружу. Состояние пребывания в этом процессе образно сравнимо с пожиранием психики чудовищем. Примерно тоже самое произошло и в мировом кинематографе. Только вместо симптомов мы видим ожившие ужасы и вожделения в виде образов вампиров и кровавых сюжетов картин.
Ни индивидуум, ни его проявление творческого импульса не могут быть стерильными, праведными. Все должно уравновешиваться: и даже гуманистические порывы должны быть уравновешены темной стороной натуры. Все сегодняшние фильмы посвященные страстям этой стороны можно назвать исцелением кинематографа. Киносознание взорвалось самоисцилением и выпустило своих монстров на экран. И в этом нет ничего удивительного, ведь кино по своей сути абсолютно точно отражает процессы индивидуальной человеческой психики.
В последние годы кинематографу было отказано еще и в выдумке. Кино подразумевало только натуралистическое отражение реальности. Минималистические выразительные средства и отказ от фантазирования - лишь холодный, отстраненный слепок социума. Режиссура если и отражала внутренние проблемы человека, то без каких-либо фантазмов и ярких приемов. Все должно было быть снято исключительно на цифровую камеру, наблюдающую за повседневностью: никаких буйств фантазии и иносказаний. Царил социальный реализм, а все что ему не соответствовало - не воспринималось кинофестивалями всерьез.
Конечно, были картины исключения, но общая тенденция подавляла эти импульсы. Картины, не обращавшиеся к проблематике миллионеров из трущоб, просто игнорировались. Все это наполняло психику кинематографа, пока ее не вспучило.
В такой ситуации кризис стал той последней каплей, которая помогла высвободить и наконец кроваво изрыгнуть все запрещенное. Ведь человеческая природа порочна и этот порок естественен. Именно об этом и говорит сегодняшний кровавый каннский балл. Порок - истинная суть наших бурных проявлений. В каждом дремлет чудовище, которое иногда нужно выпускать порезвиться наружи.
Канны 2009 открыли правду о нас самих - они доказали существование монстров, которых родил сам наш отказ от инстинктивного, кровавого и мерзкого. Воистину, благими намерениями вымощена дорога в ад.
Статья Екатерины Лоно (Порокко - © )
![[info]](https://lh3.googleusercontent.com/blogger_img_proxy/AEn0k_vLseYvqJttE5UBhCDHdNw94KKcPV4PFpXeXes69wABpx0x1PPbzukvt-gqKMqHNFRWMuZKOi91tweJoekVRFT6unVGjG7cO2r8pnotuOHb0Q=s0-d){kind=small}
